Материал из информационного ресурса, созданного японской финансовой группой «Nomura» под названием «Nomura Connects», за апрель 2026 года.
Даже относительно небольшой объем репатриации долларовых активов на родину способен заметно укрепить национальные валюты ряда стран, но одновременно подорвать их экспортную конкурентоспособность и ослабить внутренний спрос. Если же процесс дедолларизации примет более устойчивый и структурный характер, то это может привести к долговременному снижению - индекса доллара и постепенному размыванию его статуса как главной мировой резервной валюты.
Сегодня мировая экономика демонстрирует, казалось бы, ненасытный спрос на долларовые активы. Причины этого хорошо известны: стабильное превосходство США по темпам экономического роста, их роль центра разработок в сфере искусственного интеллекта и, главное, уникальная привилегия — выпуск единственной полноценной глобальной резервной валюты. После мирового финансового кризиса иностранные инвесторы приобрели американских акций на сумму около 2 трлн долларов, а к сентябрю 2025 года совокупный объем иностранных вложений в акции США достиг 21,5 трлн долларов. По данным Министерства финансов США за 2024 год, иностранцам принадлежало 33% американских казначейских облигаций, 27% корпоративного долга и 18% акций.
Однако у этого спроса есть предел. Совокупная чистая международная инвестиционная позиция США — разница между их зарубежными активами и обязательствами — выросла с примерно 2,5 трлн долларов (16% ВВП) в 2010 году до 27,6 трлн долларов (89% ВВП) к сентябрю 2025 года. Если США продолжат поддерживать крупные дефициты текущего счета, то в крайнем случае значительная часть американской экономики окажется фактически во владении иностранцев. Впрочем, еще до этого рынки могут достигнуть точки перелома: рост выплат процентов, дивидендов и прибыли за рубеж усилит давление на экономику, особенно если инвесторы начнут закладывать в цены повышенную премию за риск относительно США.
Сам термин «дедолларизация» активно обсуждается, но его трактуют по-разному. В «мягкой» версии речь идет о снижении индекса доллара на фоне сокращения разницы процентных ставок между США и другими странами, активного хеджирования валютных рисков и высоких котировок американских рынков, что стимулирует диверсификацию в сторону других активов. Это скорее циклический процесс ослабления доллара, и можно утверждать, что еще до обострения конфликта на Ближнем Востоке такая динамика уже начала проявляться.
«Жесткая» версия предполагает более фундаментальные изменения — структурное снижение роли доллара и постепенное ослабление его статуса как основной резервной валюты мира. В этом сценарии иностранные инвесторы могут начать сознательно сокращать риски, продавая уже имеющиеся долларовые активы. Толчком может стать, например, резкий обвал на рынке технологий искусственного интеллекта или серьезная утрата доверия к американской политике и институтам — включая верховенство закона и независимость Федеральной резервной системы. Тем не менее, весомым контраргументом остается отсутствие сопоставимой альтернативы по глубине и ликвидности американских финансовых рынков.
Некоторые страны слишком сильно зависят от американских портфельных активов — акций и долговых бумаг — если сравнить их совокупные зарубежные инвестиции. Именно эти государства окажутся наиболее чувствительными к процессу дедолларизации. Даже умеренная репатриация долларовых вложений может привести к заметному укреплению их валют, что ударит по экспортерам и способно замедлить экономическую активность внутри страны.
По состоянию на сентябрь 2025 года крупнейшим держателем американских портфельных активов является еврозона. Среди отдельных стран лидируют Великобритания, Каймановы острова, Канада и Япония. Следует учитывать, что офшорные финансовые центры — такие как Каймановы острова, Люксембург, Ирландия и Швейцария — формально числятся крупными держателями, но фактическими владельцами активов могут быть инвесторы из других стран.
Структура вложений существенно различается. Крупнейшими держателями американских акций являются Великобритания, Каймановы острова и Канада. В сфере долговых бумаг лидируют Япония, Великобритания и Люксембург. Однако более показательной является доля американских активов в общей структуре зарубежных инвестиций каждой страны.
Семь государств держат более половины своих иностранных портфельных активов в США. Абсолютным лидером здесь выступает Канада — 91%. За ней следуют Великобритания, Израиль, Мексика, Колумбия, Австралия и Южная Корея. Семь стран имеют более трети своих иностранных портфельных активов именно в американских акциях: Канада (почти 65%), Австралия, Великобритания, Южная Корея, Израиль, Норвегия и Швеция. Лишь три страны держат более трети своих зарубежных активов в американских долговых инструментах — Филиппины, Бразилия и Перу. Китай при этом демонстрирует сравнительно низкую зависимость: по доле американских активов в структуре резервов он занимает лишь 30-е место.
В то же время усиливается интерес к золоту. Центральные банки все активнее диверсифицируют резервы, сокращая долю американских казначейских бумаг в пользу драгметалла. Причины этого разные: золото рассматривается как защита от инфляции и как актив, свободный от политических рисков. Кроме того, государственный долг США уже не воспринимается как абсолютно безрисковый инструмент.
По данным Международного валютного фонда, совокупная рыночная стоимость золотых резервов центральных банков достигла 5,1 трлн долларов в январе 2026 года, превысив объем официальных иностранных вложений в казначейские облигации США еще в сентябре 2025 года. При сохранении текущей тенденции уже в ближайшее время золото может превзойти и объем частных иностранных вложений в американский госдолг.
Рост золотых резервов распределен неравномерно. В абсолютных величинах крупнейшее увеличение стоимости резервов зафиксировано в развитых экономиках — США, Германии и Китае. Однако если оценивать долю золота в структуре резервов, наиболее значительные изменения наблюдаются в развивающихся странах: 8 из 10 лидеров по этому показателю — именно развивающиеся страны.
Очевидно, что многие центральные банки, особенно из развивающихся стран, сознательно увеличивают долю золота в резервах. Остается открытым вопрос, станет ли это сигналом более широкой дедолларизации в частном секторе, где объемы капитала значительно превышают государственные резервы. Пока же процесс выглядит как осторожная, постепенная диверсификация — но ее масштабы уже достаточно велики, чтобы изменить баланс мировой финансовой системы.
